Фото: Чернозём
Open this page on desktop >1200px to see animation
Previous Example / Next Example

«Искра», буря, безумие

О лечении и условиях стационара
в Курской клинической психиатрической больнице
им. святого великомученика и целителя Пантелеимона
Мы публикуем текст девушки, которая несколько раз была пациенткой курской психиатрической больницы.
Редакция понимает особенности сферы и субъективность автора, но факты из текста подтверждаются другими пациентами, публикациями и отзывами в сети.
Меня зовут Ольга. В 2016 году я стала пациенткой Курской областной психиатрической больницы.

Я бы и не стала вспоминать о неприятных месяцах, которые там прожила, но недавно выписалась из московской клинки и теперь мне есть, с чем сравнить. Последней каплей стало то, что даже диагнозы, поставленные местными врачами, московские врачи не подтверждают.

В целом, я хочу предупредить тех несчастных, кто может оказаться в «Искре» о том, что их там ждёт.
Попала я туда в 18 лет по направлению частного психиатра. Жалобы были на сниженное настроение, апатию, тревогу и суицидальные мысли. И ключевой симптом, из-за которого мне поставили диагноз «шизофрения» – редкие слуховые галлюцинации.

Я пролежала там месяц. Общалась с другими пациентами, принимала таблетки, потом была комиссия. На ней продлили стационарное лечение ещё на месяц.

В итоге выписали нейролептик «Квентиакс», 3000 рублей за банку. Лекарство совершенно не помогало, зато от него застывал взгляд и был постоянный тремор, тряслось даже лицо. Сложно общаться с людьми, когда тебе постоянно говорят что-то вроде «Что с тобой? Посмотри на меня!», «Девушка, вам плохо?», «Ты замерзла?», «Ты употребляла?».

Лучше не стало, так ещё и общение с людьми превратилось в кошмар. Учебу (до этого успела поступить на первый курс кафедры физики) бросила, спорт – тоже.

В июне 2018 во время очередного нервного срыва я наглоталась таблеток. Того самого «Квентиакса». Очнулась связанная в токсикологии. Через три часа ожидания скорой меня увезли обратно в «Искру».

К тому моменту я сменила факультет, но пришлось бросить универ во второй раз – впереди были три месяца стационара.

Вход в один из корпусов
«Говорить о комфорте в психиатрической больнице, если честно, просто смешно. Кровати, на которых спят больные, стоят в отделениях ещё с 50-х годов, то же самое хочу сказать и про матрацы. Про содержание туалетов и ванн я вообще молчу. Стены зелёные, все в подтёках, штукатурка с потолка падает уже давно. Иногда, конечно, интерьер больше напоминает фильм ужасов, чем место, где людей должны лечить.»

(медсестра ККПБ порталу life.ru,
август 2016)
Одна из самых жутких вещей – жуткое состояние седьмого женского отделения, в котором я проходила лечение.

Осыпающаяся штукатурка, торчащие кирпичи, желтые и черные разводы на потолке и стенах. Во время дождя вода лилась в коридоре и палатах, воду выгребали ведрами сами пациентки даже среди ночи.

В туалете в ряд стоят три унитаза без кабинок на 65 человек. Они постоянно забиваются, подтекают – как и остальная сантехника – сливной бачок работает только в одном, остальные по-дедовски смываются ведром. Однажды родственников больных попросили купить новые пластиковые вёдра, потому что старые металлические уже протекали.

Черная и ржавая ванна, над которой два крана, с холодной и горячей водой. Хочешь нормально помыться – набирай в ведро и поливайся из него.

Кровати шатаются, скрипят и откровенно разваливаются.
Матрацы в разводах от мочи – их никто не стирает, высушивают на солнышке. Рваное и воняющее белье. Для фиксации больных используют старые чулки и простыни, памперсы родственники покупают за свой счёт.

В столовой даже есть новые стулья, но их всё равно не хватает, пациенты едят стоя или в два захода. Питание не страшное, но неприятное – каши с костями, разбавленные кефир и ряженка, котлеты раз в неделю, которых не хватает на всех. Апофеозом местного кулинарного искусства были макароны с творогом.

Пока я там лежала, какая-то комиссия приезжала с проверкой. Нарушений, кстати, не нашли.
Большая часть персонала относится к пациентам, как к тряпкам. Психи же, что с них взять? Это не касается сестрички Марины Алексеевны, санитарочек Оксаны, Ани и Даши – думаю, они там уже и не работают.

Судя по тому, что я видела, почти всем ставят одно клеймо – шизофрения. Лечение стандартное («галоперидол – потому и не кусают»). На обходе редко интересуются самочувствием, если интересуются, то вскользь. О моём лечащем враче в интернете не нашлось ничего, кроме пары нелестных отзывов.

Персонал позволяет себе выпивать на рабочем месте. По ночам медсестры с санитарками спят на свободных кроватях, поставленных пациентами около первой палаты. Туалеты на ночь закрываются, посреди первой палаты (в которой лежат самые неадекватные и неходячие пациенты) ставят ведро. Не хочешь ходить в ведро – терпи до утра. За ночь оно заполняется, разнося запах по всему отделению, пока утром отходы не вынесут сами пациенты.

Зимой в отделении очень холодно. Если тебя поведут на комиссию или обследование в другом здании – придётся выбирать, что надеть из старой, грязной и рваной одежды, из такой же обуви, к которой часто не бывает пары. Всю личную верхнюю одежду и обувь забирают ещё при попадании в стационар.
Комната для свиданий
Отзывы
Большинство пациентов – контингент малоприятный. Люди съезжаются со всей области, понятно, что не может идти речи о разделении по возрасту и адекватности. Самой молодой при мне была девушка пятнадцати лет, старшим было около восьмидесяти.

Люди лежат годами, лучше никому не становится. Никто, с кем я общалась после выписки, не сказал, что ему стало легче.

Время пребывания тебе могут продлить за слёзы – если плачешь, значит, всё ещё нездоров.

Ещё пациентов любят использовать в качестве рабочей силы*. Тех, что поадекватнее. Они подметают, моют полы (и в туалете), помогают менять памперсы, накрывают на стол и убирают с него, моют посуду, убирают рвотные массы и отходы жизнедеятельности за другими пациентами, стирают белье за теми, кто ходит под себя, убирают территорию, носят мешки с хозяйственным мылом… За что в лучшем случае получают пару самых дешевых сигарет. Мне приходилось заниматься почти всем вышеперечисленным, иногда просто ставили перед фактом: «не сделаете это, не пойдёте курить».
*также см. статью ДДД от 2004 года
«В психушке больных заставляют работать»
В начале 2019 года я легла в Московскую психиатрическую клинику номер четыре, где пробыла три недели. Там у меня диагностировали тревожно-депрессивное расстройство. Диагнозы «шизофрения» и «маниакально-депрессивный психоз», о которых говорили курские врачи, не подтвердились. Можете себе представить разницу в тяжести этих диагнозов и особенностях их лечения?

В последнюю неделю там мне кололи антибиотики из-за воспалившихся десен, и родственникам не пришлось для этого с кем-то отдельно договариваться и платить «на руки».

Не хочется расписывать подробно всю разницу в отношении и подходе, просто скажу, что не везде дела обстоят, как у нас.
Поделиться:
Made on
Tilda